Десять килограммов луны

Помню ли я первых людей, высадившихся на Луну? Еще бы! Прекрасно помню.
Вернее, я не могу сказать, в каком году это было и в каком месяце, но
отлично помню, что во вторник утром в квартиру ко мне позвонили, я открыл
дверь и увидел перед собой крайне взволнованного командора Ципа.
— Невероятное дело! — воскликнул он и рухнул на диван.
Командор Цип весил не меньше центнера, и пружины дивана жалобно
застонали.
— Что случилось? — встревожился я.
— Неслыханное дело! Самое грандиозное за всю историю! Сколько книг в
вашей библиотеке? Две тысячи. Считайте, что у вас две тысячи томов крупных
банкнот. Я сразу же побежал к вам, как только узнал об этом. И не только
потому, что мы соседи, и не потому, что вы одолжили мне градусник, когда
мой сын заболел корью, а потому, что вы умный человек. А это дело
исключительно для умных людей. Дуракам тут вход воспрещен, ясно?
— Не мучайте меня, командор, объясните же наконец, в чем дело?
Командор надел на себя маску таинственности, подозрительно осмотрелся,
заглянул под письменный стол, убедился, что никого нет и никто не
подслушивает, выглянул в окно — непонятно зачем, ведь я живу на четвертом
этаже и за многие годы в это окно только однажды влетела чья-то
потерявшаяся канарейка, которую я тут же передал привратнице.
Наконец командор Цип снова уселся на диван и крайне осторожно извлек из
кармана пиджака какой-то пакетик из простой оберточной бумаги,
перевязанный шпагатом.
— Я ношу его так, — сказал он со вздохом, — чтобы все думали, будто тут
пара сосисок или бифштекс — одним словом, завтрак. А знаете, что это?
— Нет, командор. Но уже сгораю от желания узнать.
— Вот — смотрите и судите сами. Вы ведь умный человек — умный!
В пакете лежало что-то очень похожее на кусок мела или глины размером
не больше кулака. Я хотел было рассмотреть этот предмет получше, но
командор уже забрал пакетик и спрятал в карман.
— Видали?
— Нет.
— Как нет? Что у вас глаз нет, что ли?
— Ну, положим, видел. Только не понял.
— Жаль. А я думал, что умные люди могут обойтись без лишних слов. То,
что я вам показал, друг мой, не что иное, как… КУСОК ЛУНЫ!
Говоря это, командор Цип невольно повысил голос, но тут же спохватился
и предупредил меня:
— Тс-с! Молчите, ради бога! Все это под строжайшим секретом. Я получил
этот образец от одного очень надежного человека — двоюродного брата зятя
второго привратника в доме, где живет полковник Ноп.
— Космонавт? Первый человек, высадившийся на Луну?
— Именно! И никто не знает, что он привез из своего необыкновенного
путешествия целых десять килограммов лунной породы — десять килограммов
Луны. Вы меня поняли? И он готов недорого продать все это. Вы понимаете,
ему же неудобно самому заниматься торговлей и вести все дело.
— Понимаю, что неудобно, но не понимаю, о каком деле идет речь.
— В таком случае, у вас нет не только глаз, но и никакого воображения.
Вы когда-нибудь бывали в Пизе?
Этот вопрос подействовал на меня словно удар кулака в челюсть — скажу
честно, я не ожидал его.
— Вы видели когда-нибудь, — продолжал он допытывать меня, — с какой
жадностью туристы набрасываются на сувениры, изображающие Пизанскую башню?
Их ценят на вес золота! Хотя стоит эта ерунда гроши. А теперь представьте
себе, что будет, если мы выбросим на рынок лунные сувениры — маленькие
полулуния весом всего в два-три грамма, не больше, но сделанные из
настоящего лунного камня и со стопроцентной гарантией…
— Двоюродного зятя второго брата привратника?
— Нет, уж, пожалуйста, не путайте! Речь идет о двоюродном брате зятя, а
не наоборот. Вот посмотрите, почитайте! Это заключение профессора Рапа,
известного во всем мире английского астронома. Здесь подтверждается, что
проданный мне образец действительно состоит из породы, взятой с лунной
поверхности… А вот справка доктора Брека, американского геолога… Это
письмо профессора Проппа из Московской Академии наук… Все эти господа,
лучшие умы планеты, заверяют, что это КУСОК ЛУНЫ!
И командор Цип швырнул мне на колени все эти бумаги с печатями,
гербовыми марками, математическими и химическими формулами. Но тут же
быстро собрал их, сунул в карман, торжествующе посмотрел на меня и сказал:
— Десять миллионов, и весь кусок наш! По миллиону за килограмм Луны. Да
ведь это же просто даром, вы не считаете? Я уже отдал задаток в двести
тысяч лир. И знаете ли, я не дурак — я получил взамен этот образец. И вот
послушайте, что я подсчитал. Продавая сувениры по двадцать тысяч лир за
штуку, мы сможем получить сто миллионов лир. Чистая прибыль составит
девяносто миллионов. Совсем маленький кусочек Луны за двадцать тысяч
лир… Да эти сувениры пойдут нарасхват, уверяю вас! А пока не будем
терять связи с…
— Привратником второго зятя брата…
— Пожалуйста, постарайтесь запомнить: речь идет о двоюродном брате зятя
второго привратника. А если понадобится, то свяжемся и с самим полковником
Нопом, предложим ему проценты, он обеспечит нам новые поставки, и у нас
будет полная монополия, понимаете! Мы сможем продавать Луну центнерами, и
вам придется выбросить все эти книги, чтобы освободить место для денег, вы
меня хорошо поняли?
И он еще долго продолжал в таком духе, рисуя дело во всех подробностях.
«Лунные сувениры» будут продаваться во всех книжных магазинах, на всех
вокзалах, а также в аптеках и даже у входа на кладбище. Люди будут
выстраиваться за ними в очередь. К каждому сувениру будет приложена копия
свидетельств, писем и заверений, подписанных Ранем, Бреком и Проппом.
— Ладно, — прервал я его, — но я-то чем могу быть вам полезен?
Командор Цип с изумлением вытаращил глаза.
— Друг мой, — сказал он, — я очень люблю вас, но позвольте вам сказать,
что как нет у вас глаз, чтобы видеть, точно так же нет и ушей, чтобы
слышать! Разве я не сказал вам, что у меня, к сожалению, сейчас довольно
затруднительное положение с деньгами?
— Нет, командор, об этом вы ничего не сказали мне.
— Возможно, возможно. Так или иначе, я говорю вам об этом теперь. Я
могу собрать только пять миллионов. Другие пять должны дать вы. Тогда у
нас все будет делиться поровну. Я охотно уступил бы вам и большую долю, но
вы же понимаете, мне надо думать о детях, о семье. Пять миллионов даю я,
пять — вы.
Я поостерегся признаться, что у меня нет не только пяти миллионов, но и
пяти тысяч лир. Как раз в это утро я уплатил за квартиру, отдав последние
остатки семейного бюджета. Мне пришла в голову другая мысль, но и тут я
решил воздержаться от каких бы то ни было заявлений, а просто предложил:
— Пойдемте к привратнику брата…
— Пойдемте! — подхватил командор Цип, вскакивая с дивана.
На радостях он даже не заметил, что я опять что-то перепутал.
— Он ждет нас ровно в час у Траянской колонны.
— Прекрасное место для свиданий!
— Правда? Мы будем походить на обычных туристов. И никто, посмотрев на
нас, не догадается, что у одного из нас лежит в кармане кусок Луны.
Было двенадцать пятьдесят, когда мы добрались до знаменитого монумента.
Десять минут ожидания показались командору Ципу долгими, как десять
столетий. Он буквально танцевал от нетерпения, и пакетик с лунной породой
вдруг выскользнул у него из кармана и упал ему прямо на ногу.
— Ой! — невольно вскричал он, но тут же поправился. — Надо же, как
удачно упал! Просто повезло!
— Браво! Я вижу, вам нипочем даже такой удар камнем.
— Да что вы! Ведь упади он на землю… Он разбился бы!
— Все равно, чтобы сделать сувениры, его придется разбить, — сказал я.
Но командор Цип уже не слушал меня.
— Вот наш человек! — воскликнул он, указывая на кого-то в толпе
прохожих.
Навстречу нам шел представительный синьор в нарядном костюме. Широкие
поля соломенной шляпы закрывали его лоб, а глаза были скрыты за стеклами
больших темных очков. Издали его можно было принять за адвоката, которому
захотелось немного пройтись пешком, или за служащего префектуры, который
шел в кафе выпить чашечку кофе. Он мог ввести в заблуждение кого угодно,
только не меня. По той простой причине, что я его хорошо знал.
— Здравствуйте! — радостно приветствовал его командор Цип.
— Добрый день, добрый день, — церемонно ответил этот субъект,
протягивая для приветствия обе руки. — Итак, все в порядке?
— В полном порядке! — ответил Цип. — Я привел своего друга, Он в курсе
дела. Позвольте, я представлю вам его — доктор…
— Не надо, командор, — перебил я его, — мы уже знакомы.
— В самом деле? — удивился синьор в темных очках и почему-то вдруг
забеспокоился. — По правде говоря, я что-то не припоминаю, чтобы имел
честь…
— Не припоминаете? Впрочем, это понятно — вы же так заняты… У вас так
много разных дел…
— Ну, значит, все в порядке! — обрадовался командор Цип, преисполненный
энтузиазма. — Раз вы уже знакомы, можно считать, что дело сделано.
— Да, — ответил я, — дело завершено. И синьор вернет вам сейчас ваши
двести тысяч лир…
— Как? Что? — изумился командор Цип. — Что вы такое говорите?
— А то, что этот синьор не далее как полгода назад и мне предлагал
превосходнейшую сделку. Представляете, командор, он предлагал купить у
него за сущие пустяки — всего за каких-нибудь полмиллиона — подкову коня
императора Калигулы. Знаете, того самого коня, которого хозяин ввел в
сенат и сделал сенатором… Синьор показал мне одну из его подков и дюжину
разного рода документов, подписанных немецкими, французскими,
чехословацкими и норвежскими учеными. Синьор, наверное, довольно близорук,
потому что спустя два месяца он снова подошел ко мне и предложил купить у
него мотыгу, которой Ромул, мир праху его, при известных обстоятельствах
разбил голову своему брату Рему. Так что, как видите, этот синьор —
крупный специалист по продаже разного рода сенсационных редкостей. И я
нисколько не удивлюсь, если он сейчас достанет из кармана яблоко, которым
Ева соблазнила Адама, и предложит купить его по дешевке.
Синьор в темных очках повернулся и хотел было удалиться, но я успел
ухватить его за рукав.
— Ну а теперь, — сказал я, — будьте благоразумны — верните деньги
командору. И заберите этот кусок известки, который вы всучили ему.
Командор Цип выбрал именно этот момент для того, чтобы упасть в
обморок. Видимо, слишком много волнений досталось бедняге в это утро.
Мы наклонились, чтобы поднять его, и пока он потихоньку приходил в
себя, продавец Луны — в общем-то, наверное, добрый малый — объяснил мне:
— Я ведь только хотел пошутить! Клянусь вам, я пошутил. Ну можно ли
верить первому встречному, что он продает кусок Луны? А он поверил! Вот я
и догадался, что он такой же командор, как я. Никогда не встречал таких…
таких наивных командоров.
— А он вовсе и не командор, — объяснил я. — Просто его так стали
называть, потому что он очень толстый, вот кличка и приклеилась.
— Так, значит, он тоже из тех, кто торгует лунной породой! Ну, держите,
вот его деньги. Тысячи лир не хватает. Я истратил их час назад на обед.
И я оставил ему еще тысячу — на ужин.